Благородный


- человек чести, безупречно порядочный и великодушный.

В старославянском языке слово было калькой древнегреческого eugenes, «из хорошего рода происходящий» и характеризовало не моральные качества, а дворянское происхождение.

Происхождение вынуждало вести себя соответственно сословному кодексу чести. Noblesse oblige, благородство обязывает. Оскорбили публично –вызывай на дуэль с риском для жизни; поверженного врага - пощади; не смог расплатиться с карточными долгами – приведи в порядок дела, оставь записку и выстрели себе в висок. (Так ли уж неукоснительно следовали этим благородным принципам в жизни – совсем иное дело). Тем не менее, представления об аристократическом поведении стали частью «естественной» нравственности. «Рыцарственный» - этот позднейший, литературный синоним слова «благородный» - метафора в квадрате, лишний раз напоминает современному, «простому» благородству о его буквально благородном происхождении.

Во внутреннем театре личности роль дворянина исполняет мое Я, точнее, Я-репрезентация. Роль суровых санкций, грозивших за поступки, не приличествующие дворянину, играет мое Сверх-Я, совесть. Роль дворянского сословия как референтной группы поручена Я-идеальному, т.е. моему отождествлению с высшими образцами человечества. Эти идентификации переживаются «простым» благородным человеком как ощущение добровольного служения, пожизненного долга и возвышенного одиночества.